Комсомольск-на-Амуре шестой месяц ждет последних проводов неразлучной при жизни команды летчиков — в едином погребальном ковчеге. В наступившем году наконец-то появилась надежда предать земле прах девяти авиаторов-комсомольчан, погибших 9 августа 2011 года в катастрофе на севере Магаданской области. Намедни следственный орган передал родным результаты генотипоскопической экспертизы биологических частиц восьми членов экипажа Ан-12 для торжественного погребения под общим мемориальным комплексом. Но вдовы летчиков намерены ждать свидетельство о смерти их девятого товарища — штурмана Вячеслава Фирсова. Факт его гибели эксперты смогли констатировать на основе обнаруженных фрагментов тела лишь с вероятностью 50 процентов.

Полгода молчания

Расследование по факту гибели одиннадцати авиаторов, доставлявших рейсом ЛИ 9209 очередной груз в аэропорт Кепервеем у поселка Билибино, длится почти полгода. Впрочем, это не абсолютный временной рекорд для одних из самых зашифрованных в нашей стране специалистов Международного авиационного комитета (МАК), многозначительных представителей СК РФ и многоопытных судмедэкспертов, не привыкших в «особых случаях» спешить с официозами по резонансным инцидентам без специальных указаний от невидимого дальневосточникам московского начальства.

 

По-прежнему широкие круги общественности не знают итогового заключения — какая же из выдвинутых версий крушения нашла подтверждение в ходе многомесячных следственных трудов? Некачественное обслуживание судна наземными службами аэропортов или нарушение регламента ремонтных работ на авиапредприятии Ростова-на-Дону для продления самолету срока действия Сертификата летной годности? Ошибка экипажа или отказ бортового оборудования вследствие форс-мажорных обстоятельств? Человеческий фактор, спровоцированный метеоусловиями или перегруз воздушного грузовика-трудяги, по-строенного Ташкентским заводом имени Чкалова в 1963 году?

 

Однако за пять с половиной месяцев в распоряжении редакции накопился буквально чемодан официальных документов, аудиофайлов и видеозаписей, обосновывающих жалобы пострадавших семей на сверхзатяжное расследование уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного статьей 263 УК РФ («Нарушение правил безопасности движения и эксплуатации ...воздушного транспорта»).

 

А в конце лета и осенью, поддаваясь предостережениям некоторых ответственных лиц, якобы свято оберегающих тайну следствия, родственники погибших летчиков не стали «сливать никаких текущих данных журналистам». Но молчащие в своем невыносимом горе вдовы напрасно ждали исчерпывающей правды о причинах столь продолжительной работы полевой ко-миссии с последующим затягиванием генотипоскопической и криминальной экспертиз, а также волокиты со стороны летной, инженерно-технической и административной подкомиссий.

 

Сегодня семьи летчиков, лишенные адекватной материальной и моральной поддержки со стороны местных властей, государства и бизнес-эксплуатантов старейшего Ан-12 (принадлежащего КнААПО и переданного в лизинг ОАО «Авис-Амур»), уже сожалеют, что еще в конце лета прошлого года не обратились за информационной поддержкой к авторитетным краевым и федеральным СМИ. Но лучше поздно, чем никогда...

Магаданская «колыбельная»

 

Родные членов экипажа, заинструктированные различными чинами, оставались в полном неведении о дате окончания расследования, ежемесячно выслушивая сообщения о его очередном продлении. Все это время родственники пребывали в унизительном статусе абсолютно бесправных представителей «пропавших без вести». Впрочем, уже с первых часов после катастрофы операторы так называемой «горячей линии» в Магадане (как оказалось, вовсе не «бесплатной и открытой») всевозможными лингвистическими уловками просто отбивались от женщин-комсомольчанок, переключая их на психологов. И в трубке звучали совершенно бесполезные успокоительные фразы.

 

В иных случаях чиновники КЧС областного центра, как свидетельствуют близкие погибших при исполнении служебного дол-га, просто бросали трубку или откровенно хамили. Кстати, и собкора газеты «Приамурские ведомости» один из уполномоченных штабистов КЧС заместитель губернатора Владимир Чуфенев вместо ответа на вопрос о конкретной дате начала поисков просто послал подальше. Но дело теперь уж вовсе не в отсутствии у магаданских управленцев элементарной культуры и компетенции ...

 

Пока вся страна во весь голос и в реальном режиме анализировала в телестудиях и на страницах газет многочисленные воздушные и водные инциденты 2011 года, упорное молчание всех ведомственных пресс-служб о катастрофе, зафиксирован-ной на азимуте 40 градусов, в 311 километрах от Магадана, побудило некоторых беспредельных репортеров на особо циничные уловки.

 

Кое-кто из самых проворных СМИшников добывал номера домашних телефонов семей погибших, напрямую задавая их малолетним детям вопрос: «А ты случайно не знаешь, мальчик, как умер твой папа?».

 

То, что выдавали сразу по горячим следам без всякой проверки торопливые СМИ в эфир по поводу пропавшего с радаров объекта на северо-востоке России, породило в мировой сети самые невероятные массовые слухи и ворох «желтых» сюжетов. Например, о причастности к катастрофе военных частей, проводивших в этот день пуски ракет с камчатских позиций, о чудовищном перегрузе самолета, затаренного сверх нормы взрывчаткой, о доставке неучтенного драгметалла под выборы, об опасном радиационном грузе для АЭС и прочее.

 

По докладу экипажа, на борту самолета возникла течь топлива и в дальнейшем произошел пожар. Командир принял решение о возврате в Магадан, приступив к экстренному снижению. Вплоть до столкновения с землей штурман Фирсов поддерживал связь с диспетчером. Все, что было после, покрылось мраком неизвестности, обросло гирляндами догадок. Многие комсомольчане и сегодня обсуждают возможность сгорания людей заживо и предполагают, во что может превратиться человек при резкой разгерметизации кабины. Этот и прочий народный вымысел был порожден, кроме прочего, и молчанкой напыщенных пресс-служб Колымы и Москвы.

 

Но вся уводящая от реалий дезинформация, судя по нынешним откровениям некоторых членов поисково-спасательной группы, а также по рассказу охотоведа Елены Красиковой, инициировавшей нелегальную экспедицию в район крушения, была, возможно, выгодна как раз тем, кто до сих пор скрывает истинную хронологию экстренных мероприятий в конце лета на далекой дальневосточной сопке. Но тайное, как говорил один честный персонаж, всегда становится явным.

 

Искусственное замалчивание промежуточных результатов не-удовлетворительной по многим показателям поисково-спасательной операции оборачивается не в пользу экспертов, чересчур быстро покинувших труднопроходимую и чересчур промозглую местность, не дождавшись просветления небес, и явно грозит служебным несоответствием некоторым региональным организаторам технического обеспечения непростой поисковой операции в горной тундре.

 

Гигантскую рытвину от рухнувшего и взорвавшегося самолета уже после того, как ее с 12 по 17 августа с горем пополам об-следовали 36 членов следственной группы СК и МАК и сотрудников областной структуры МЧС, буквально накануне большого снега успели осмотреть несколько добровольных искателей. Именно они в середине сентября за несколько часов нашли и передали следствию важнейшие вещественные доказательства, которые не удалось обнаружить десяткам профессиональных экспертов.

Решение Красиковой

 

Если бы на месте крушения не побывала охотовед с 20-летним стажем Елена Красикова, сегодня без вести пропавшим считался бы не только штурман-инструктор 1-го класса Вячеслав Фирсов. В этом же страшном списке до середины сентября числился и бортоператор Николай Красиков, известный в Приамурье и как классный специалист, налетавший более десяти тысяч часов, и как руководитель детских турпоходов в Саяны и Приморье, а также лидер пяти дальних ледовых переходов по Амуру.

 

Именно женщина-биолог, рискнув побывать на месте гибели родного брата, добралась с Зеи на Колыму. После прилета в Магадан она предприняла рискованный поход в район падения самолета при сопровождении двух местных ребят, лично обнаружив на месте катастрофы, кроме других немаловажных предметов, крупный фрагмент человеческих останков. Елена доставила бесценную для православного человека находку в Омсукчанское РОВД. Вскоре эксперты официально установили: данный биологический материал действительно соответствует ДНК 56-летнего Николая Константиновича Красикова. В итоге благодаря гражданке Красиковой заторможенное следствие продвинулось еще на один важный шаг.

 

Четырнадцатого января этого года Елена, согласившись на телефонное интервью, сообщила из Благовещенска нашему комсомольскому собкору подробности своей экспедиции по безымянным трактам и нехоженой тундре Колымы.

 

- Когда пришло известие о катастрофе, я не поверила, что моего любимого брата нет в живых, — вспоминает Елена. Траура наша семья не объявляла, но дикая тревога не давала покоя. Сначала стала звонить в экстренные службы Магаданской области, чтобы согласовать свой выезд на место крушения, но мне отвечали, что добраться туда невозможно. Однако решение искать Николая было бесповоротным, тем более что и профессия у меня мужская, напрямую связавшая судьбу с дикой природой.

 

Самостоятельно по крохам собрала информацию о единственном реальном маршруте в точку падения самолета, вышла на местных коллег, выславших подробную карту местности. Со мной обязательно бы отправилась на поиски и жена Николая — Татьяна Красикова. Она ведь — участник многих туристических акций. У нее действительно есть опыт выживания в тайге, но операция на головном мозге и последние события буквально подкосили ее здоровье.

 

Жители Омсукчана Иван Титченко и Владимир Беленко, прагматично обсудив с Еленой Константиновной все детали рискованной экспедиции, рассчитанной, вопреки представленным аргументам, на поиск живых членов экипажа, согласились выступить проводниками и обеспечить экспедицию самой необходимой амуницией и охотничьим оружием. Стрелять не пришлось, но, по мнению старожилов, медведь превращается в людоеда, попробовав однажды даже неживого человеческого мяса, которое вместе с раскуроченными агрегатами и обломками фюзеляжа, перетертого каменистым грунтом, лежало на склоне сопки более трех суток, пока туда 12 августа не добралась вертолетом первая группа следователей.

 

Сотрудникам МЧС, готовившим палаточный штаб к прибытию сотрудников МАК и СК, «строго рекомендовали» не касаться «биоматериала». Он гнил почти 80 часов при стопроцентной влажности воздуха среди россыпей денег и документов, товаров и продуктов питания, школьных принадлежностей и автомобильных рам, которые так и не долетели до заказчиков Кепервеема.

Путь к брату

 

...Добравшись 7 сентября поездом из Зеи в Хабаровск, Елена сразу вылетела в Магадан, где наняла такси до Верхнего Балыгычана, расположенного в сотнях километров от областного аэропорта. Все за свой счет. Денег в таких случаях не жалеют. В вымирающем населенном пункте осталось всего несколько жителей, но женщину с материка тепло приняли на ночлег совершенно незнакомые люди. Тетя Таня по-колымски, без лишних вопросов, проводила на рассвете гостью в дальнюю дорогу.

 

Затем Елена, уже с Иваном Титченко и Владимиром Беленко, преодолела на бывалом советском джипе километры бездорожья, по которому до этого ходили лишь гусеничные вездеходы. Потом исчезли и следы траков. Люди с ружьями, минимумом снаряжения и спутниковым телефоном, одолженным без лишних вопросов у сотрудника минприроды в Хабаровске, выйдя из машины на старт пешего маршрута, полтора суток пути не снимали болотных сапог. Под ногами чавкала оттаявшая мерзлота, вода среди бурелома и стланика — по колено, в воздухе сплошная холодная морось.

 

— После первого ночлега на полпути до цели мы обсушили одежду у костра, укрывшись под пленочным пологом, а с рассветом ускорили движение, опасаясь приближения снежного циклона, — рассказывает Елена Константиновна. — До полудня начался затяжной подъем. Тогда осознала, что правильно сделала, что не взяла в этот путь никого из жен членов экипажа. Даже если снабдить их современной экипировкой и болотниками, это восхождение все равно за пределом женских физических возможностей. Вскоре на склоне среди валунов и растительности стали попадаться скрученные от влаги школьные тетрадки, учебники и горы разбухших памперсов.

 

Примерно в 600 метрах от крайней линии разброса фрагментов крушения искатели увидели два шалаша с примитивными очагами из камней и укрытиями из веток. Здесь пытались обсыхать после дневной работы среди постоянной водяной взвеси члены следственных групп. Уже широко известно, что нескольких настоящих палаток с настилами, установленных магаданскими спасателями, не хватало для отдыха всех сотрудников МАК и СК. Снаряжения, которое дальневосточное руководство МЧС демонстрирует на показных учениях, здесь, увы, не наблюдалось.

 

Много энергии, как вспоминают очевидцы поисков, тратилось и на нервные перепалки московских экспертов с местным персоналом, не обеспечившим нормальные условия для работы. Может быть, из-за этих трудностей территория разброса фрагментов крушения представилась некоторым участникам поисковой операции «диаметром до 2,5 километра»? Именно такую цифру выдавали СМИ официальные пресс-релизы сразу нескольких ведомств. На самом деле обозначенная постфактум реальная зона поисковых работ вокруг непосредственного места столкновения самолета с землей не превышала в радиусе и 500 метров.

 

— Особо активных поисков с нашей стороны на месте ЧС не предпринималось, сил после сложного перехода почти не оставалось, лично у меня начали проявляться последствия травм, полученных в пути, — говорит Елена Красикова. — Я молча стояла у большого православного креста, который был изготовлен в Омсукчане (установил его здесь в память о своих погибших товарищах командир сменного экипажа Ан-12 Сергей Кондрашов). Потом смотрела на горный грунт, выбитый многотонной машиной, интуитивно ходила по склону и обнаружила там личные вещи брата. Подумала, что при взрыве, о котором сообщалось, наверное, многое должно быть покрыто копотью. Однако отметила, что явных следов гари на обломках фюзеляжа нет. Перед самым ночлегом, когда мы собрались искать дрова для костра и воду в распадке, я наткнулась на фрагмент, ставший впоследствии главным доказательством смерти моего брата.

Город ждет

 

Группа добровольцев побывала там не зря и, если можно так сказать, вовремя. Когда Красикова, Беленко и Титченко, добираясь в Омсукчан, спустились в долину речки Нябол, пошел снег, растворяя картинки с разбросанных букварей и укрывая слоем страшную мозаику оставшихся позади непригодных, судя по всему, для экспертизы вещдоков.

 

Лоскут человеческого тела, упакованный в пакет, Елена Константиновна передала сотрудникам местного РОВД, приобщившим находку к утихающему для общественности уголовному делу.

 

Затем снова сотни километров на такси, Магаданский аэропорт, рейс до Хабаровска, где Красикову встретил у трапа следователь Дмитрий Кутиков и проводил на автобус до Комсомольска-на-Амуре. В городе, где проживает большинство родственников погибших летчиков, обессиленная экстремальной экспедицией женщина нашла в себе силы встретиться с семьями членов экипажа и подробно рассказать об итогах своего марш-броска на Колыму.

 

Вернувшись домой, в Зею, Лена Красикова первым делом увидела старшего брата Владимира, который не один десяток лет летал на вертолетах и повидал немало. Но только в середине сентября его волосы вдруг побелели сплошняком.

 

Гибель экипажа Ан-12 переживали на Дальнем Востоке, а, возможно, и за его пределами очень многие люди, знавшие и уважавшие команду воздушного грузовика. Только проявлялось переживание по-разному.

 

Например, первыми собрали все, что могли (по пять тысяч для каждой пострадавшей семьи) простые, не очень богатые, но дружные жители Кепервеема, где борт под номером RA-11125, летающий сюда с 1997 года, ждали всегда как огромное крылатое чудо, доставлявшее с материка все необходимое для зимнего выживания в северо-восточной глубинке.

 

Затем решением правительства Хабаровского края каждой пострадавшей семье в середине прошлой осени была выделена сумма в 200 тысяч рублей. По десять тысяч вдовам выдал предприниматель с Чукотки Владимир Шехов, он же обещал подкошенным горем женщинам организовать следующим летом поездку на место гибели летчиков. По некоторым данным, совсем иная поддержка ожидалась и от компании, эксплуатировавшей самолет после ремонта в Ростове, где, возможно, по одной из версий, так и не заменили все резиновые шланги (дюриты) в топливной системе.

 

Зато в Комсомольске-на-Амуре через пару недель после гибели земляков по полной программе весело отмечали День авиации, забыв даже словом помянуть ушедших навсегда авиаторов. И местная власть ничем не поддержала родственников до сих пор. Заместитель градоначальника С. Н. Семенов в письме от 29.12.11 г. обещал рассмотреть решение о соответствующей материальной помощи в 2012 году.

 

Разные регионы — разные мерила... Семьям погибших посетителей итальянского ресторана в Москве, где во время застолья рванули кухонные баллоны, распорядители столичного бюджета буквально на следующий день оформили компенсацию по одному миллиону рублей.

 

Также известно, что большую помощь по проектированию мемориального комплекса экипажу борта RA-11125 оказало КнААПО, где в обозримом прошлом летчики долгое время трудились во славу завода имени Ю А. Гагарина. Осталось дождаться объявления даты похорон. А для этого, судя по всему, придется ждать решения суда о признании погибшим штурмана-инструктора 1-го класса Фирсова Вячеслава Александровича.

 

Тем временем в Комсомольске-на-Амуре, где многие родные, близкие и коллеги ушедшей из жизни команды уже устали ждать официальных вердиктов свыше, сегодня никто не отрицает народной версии причины гибели экипажа: жертвуя собой, он решил уводить горящую машину от ближайшего аэропорта, вокруг которого живут люди. Хотя Ан-12 мог приземлиться на грунтовой взлетно-посадочной полосе в Омсукчане. В городе уже достаточно хорошо известны стихи местного поэта Юрия Белова, также налетавшего в свое время немало часов на разных типах самолетов. Он знает, о чем пишет.

Последний рейс

 

«Последний» говорить у нас не принято —

Они считали «крайним» этот рейс,

Свой Ан-12 подготовив к вылету,

Такой знакомый и надежный весь.

Как будто вижу: вот и шасси сложены...

Над столиком плывет кофейный пар...

Вдруг — голос бортмеханика встревоженный —

«Движок четвертый... лампочка «пожар».

Пожарный кран и кнопка на тушение,

Давили, да оно не помогло...

Единственно возможное решение —

Садиться. Но и тут не повезло.

Сесть некуда, огонь не унимается —

Представлю, так мурашки вдоль спины,

И парашюты нам не полагаются.

А значит — все! Гореть обречены.

И грянул взрыв от пытки избавлением

В двух километрах над глухой тайгой,

Где, слава Богу, нету населения,

Одно зверье гуляет над рекой.

Вот так и собирали их разбросанных.

Шанс на успех не очень был высок,

В особенности связанный с вопросами,

А как определить, где чей кусок.

 

«Жестко, но правда», — единодушно прокомментировали эти строки вдовы летчиков, каждая из которых в ожидании достойной траурной церемонии бережно хранит мешочек с колымским грунтом, впитавшим прах их любимых мужчин.

Юрий КОВАЛЕВ