В календаре памятных дат наступившего года — 90-летие окончания Гражданской войны на Дальнем Востоке. 25 октября 1922 года в столицу Приморья вошла Народно-Революционная Армия, которой командовал 24-летний большевик Иероним Уборевич, удостоенный двух орденов Красного Знамени за победы над белыми армиями. К этому времени японцы оставили Владивосток, что принято считать концом иностранной интервенции против Советской России. Генерал Михаил Дитерихс, возглавлявший последнее приморское правительство, с остатками белых устремился к китайской границе в районе Посьета.
В 1937 году, когда отмечалось 15-летие освобождения Дальнего Востока от белогвардейцев и интервентов, был снят кинофильм «Волочаевские дни» о решающем сражении Народно-Революционной Армии с приморскими белоповстанцами у железнодорожной станции Волочаевка. В 1972 году, в полувековой юбилей, справа от магистрали, которая связывает центр Хабаровска и аэропорт, был воздвигнут монумент борцам за власть Советов, который больше известен как памятник партизанам. Десять лет спустя к очередной круглой дате было приурочено открытие автовокзала по улице Воронежской. В сквере перед ним установлен памятный знак военнослужащим Австро-Венгрии, которые после Первой мировой войны оказались в охваченном Гражданской войной Приамурье.
В последние два десятилетия победный для Советской власти финал гражданской войны не отмечается ни сдачей каких-либо объектов, ни созданием скульптурных композиций. Чего больше в этом забвении — бюджетного или духовного обнищания?.. Музей на станции Волочаевка разрушен. А ведь могло быть по-другому: экспозиции, посвященные Народно-Революционной Армии, которую в дни противостояния в феврале 1922 года возглавлял Василий Блюхер, предлагалось дополнить фотографиями и другими документальными свидетельствами сторонников белого движения. Под Волочаевкой ими командовал Викторин Молчанов, известный тем, что отказался от звания генерал-лейтенанта, присвоенного ему Григорием Семеновым, которому указом Верховного правителя России Александра Колчака была передана «... вся полнота военной и гражданской власти на всей территории Восточной Окраины России, объединенной российской верховной властью».
Примечательна судьба военачальников, противостоявших в волочаевские дни. Молчанов после проигранного сражения пытался взять реванш в августе-сентябре под Спасском, после чего ушел в Маньчжурию, откуда вскоре перебрался в США, где прожил без малого полвека, скончавшись в 1975 году и оставив мемуары о Гражданской войне. Разгромивший его под Хабаровском Блюхер в 1929 году получил орден Красной Звезды №1 за победу над белокитайцами, стал маршалом Советского Союза, однако в 1938 году был арестован и скончался от избиений и пыток.
Без малого век миновал после Гражданской войны. Похоже, остались в прошлом идеологические пристрастия, и сегодня в обществе есть понимание, что красные и белые желали родине по большому счету одного — процветания. История не имеет сослагательного наклонения и до сих пор преподносит поразительные примеры твердости духа тех, кому довелось побывать, как выразился Булат Окуджава, «на той далекой, на гражданской...».
Благонамерения КГБ
— Это был 1964 год, зима. Меня командировали в Чумикан, однако Ан-2 сел в Удском, поскольку взлетную полосу в Чумикане замело, — рассказывает подполковник госбезопасности в отставке Николай Лукьянченко.
Он прилетел из Николаевска-на-Амуре, где проходил службу в городском отделе КГБ. Ему, историку по образованию, начальство поручило проверить письмо, которое направил в органы государственной безопасности бывший белогвардейский офицер из Чумикана.
— Обращение было составлено грамотно. Запомнился почерк, четкий и красивый. Было очевидно, что автор обучался каллиграфии, — вспоминает Николай Васильевич.
Александр Богатырев, отправитель письма, не скрывал, что живет по документам, которые купил, когда бежал из места заключения в Амурской области. Осужден был на Камчатке в начале 30-х годов прошлого века по знаменитой тогда статье 58-10 Уголовного кодекса РСФСР — призыв к свержению советской власти. На Камчатку выехал из Владивостока в 20-х годах вместе с соратниками по белому движению, с которыми воевал еще в Сибири под командованием Колчака.
— Его настоящая фамилия — Алиханов. Родом он был из уральских калмыков, которые в дореволюционной России вместе с другими представителями национальных меньшинств составляли казацкое сословие и призывались на службу. Вырос в состоятельной семье, без акцента говорил по-русски, учился в Москве в Алексеевском военном училище, весьма престижном в царские времена, — констатирует Лукьянченко.
Он был в доме на окраине Чумикана, в котором жил Алиханов (Богатырев). Дом представлял собой заваленную снегом хибару, где хозяин пребывал в одиночестве. Однако признаки цивилизации — электричество, радио, периодика — капитана КГБ тогда отчасти удивили. Он увидел газету, выходящую в городе Уральске Казахской республики. Ее выписывал обитатель убогого жилища, чтобы быть в курсе событий на малой родине, которую он оставил более полувека назад.
Карьера Алиханова в дореволюционные годы складывалась удачно: он дослужился до войскового старшины, что соответ-ствовало званию подполковника. Кстати, выпускниками Алексеевского училища были подпоручик Борис Шапошников, прапорщики Александр Василевский и Сергей Лазо — прославленные в будущем военачальники Красной Армии. Но Алиханов, как и Молчанов, тоже выпускник Алексеевского, командовавший приморскими белоповстанцами под Волочаевкой, избрал иную стезю. Он не распространялся, как воевал в Сибири в армии Колчака, как с отступающими по Транссибу приверженцами белого движения оказался во Владивостоке.
— Передо мной не ставилась задача допросить его, — уточняет Лукьянченко. — Я выслушал, попросил важные для последующего разбирательства эпизоды изложить на бумаге. Для меня было ясно, что человек не врет, не выгораживает себя...
После окончательного поражения белых осенью 1922 года Камчатка оказалась предпочтительнее для дальнейшей жизни, поскольку там создавались иностранные концессии, в которых влияние советской власти было не особо значительным. Но шила в мешке не утаить, и после десяти лет работы на рыбных промыслах полуострова Алиханова, других бывших белогвардейских офицеров обвинили в контрреволюционной деятельности. Наказание отбывал в Амурской области. Когда представилась возможность бежать из лагеря, он ею воспользовался. Скрывался в окрестностях города Зея, на реке Селемджа, близ поселка Экимчан на северо-востоке области. Обзавелся документами на имя Александра Богатырева. С ними перевалил хребет по известной еще с XVII века тропе, выйдя в долину реки Уда, где от села Удское до райцентра Чумикан располагались рыболовецкие станы. Работали там в основном люди пришлые, не склонные к откровениям.
Когда к власти в Москве пришел Никита Хрущев и началось разоблачение культа личности, а вместе с этим массовая реабилитация, Алиханов (Богатырев) обращаться в органы не стал. К этому времени он перебрался в Чумикан, где ему доверили должность государственного инспектора рыбоохраны — весьма авторитетную в Охотоморье. В последствии из-за мизерности трудового стажа, который измерялся несколькими годами работы в Тугуро-Чумиканском районе, его пенсия составила 36 рублей. Прожить на эти деньги было невозможно, и он подрабатывал в райпо, других организациях райцентра. Шли годы, которые не прибавляли сил, и на девятом десятке он обратился в органы госбезопасности, чтобы официально вернуть фамилию Алиханов. По его разумению, тогда появлялась возможность увеличить стаж на десять лет, которые он отработал на Камчатке с начала 20-х годов прошлого столетия.
Разбираться с этим письмом прилетел капитан из Николаевского-на-Амуре горотдела КГБ. После командировки Лукьянченко изложил свои соображения руководству, подкрепив их письменными свидетельствами самого Алиханова, но повлияло ли на размер его пенсии благонамеренное расположение госбезопасности к судьбе бывшего белогвардейского офицера, неизвестно. Однако для людей, живших полвека назад в Чумикане, Александр Богатырев — фигура авторитетная, хотя о его прошлом вряд ли кто знал.
Встречи на пути в Неран
— Это был высокий, еще крепкий старик, который очень хорошо знал математику, алгебру, геометрию, — рассказывает хабаровчанин Виктор Рахуба, чье детство прошло в Охотоморье.
Когда болели учителя чумиканской школы, вести уроки приглашали Богатырева. Его выправка, хотя одевался он просто, манера общаться действовали на ребятню завораживающе. Уроки, когда он был на месте учителя, помнятся до сих пор.
Раиса Ефремова теперь тоже в Хабаровске, однако довелось пожить и в Удском, и в Чумикане. Засыпной домик, в котором квартировал Богатырев, был на пути из райцентра в близлежащее село Неран. Туда частенько отправлялась пешочком Раиса и, естественно, встречала Богатырева. Они стали здороваться, перебрасываться несколькими фразами, потом разговоры стали более длительными и осмысленными.
Сегодня Раиса Николаевна не помнит, о чем они говорили тогда, в начале 60-х годов, но признается, что от Богатырева исходила какая-то притягательная сила. Он не делал комплиментов, больше слушал, чем рассказывал, и его широкоскулое обветренное лицо в молчании завораживало.
Она не знала, что перед ней бывший белогвардейский офицер. Он не знал, что перед ним дочь каюра Вацлава Штенгеля, поднявшего мятеж против советской власти в Охотоморье в 1931 году.
После того как прилетал капитан КГБ из Николаевска-на-Амуре и представители местной власти были проинформированы, что Богатырев в действительности Алиханов, он написал еще одно заявление. Адресовано оно было председателю райисполкома Дмитрию Таранцу.
Сообщалось, что им, Алихановым, в Гражданскую войну была утрачена уникальная скрипка. Приводились ее приметы, после чего высказывалась просьба обратиться в соответствующие органы для возможного розыска инструмента, представляющего выдающуюся культурную ценность.
Какую мелодию любил играть на скрипке войсковой старшина?..
Михаил КАРПАЧ
