«Всякий народ имеет такое правительство, какого заслуживает» — благодаря одной только этой фразе остался в веках французский католический философ, политик и дипломат VIII века Жозеф де Местри. Потому что избавил власть от чувства вины перед народом, а народу дал глубоко философскую мотивацию не рыпаться на власть, признав ее недостатки своими собственными.

Исходя из этого постулата выходит, что в ХХ веке заслуги народов, населявших Российскую империю, затем долгие 74 года СССР, а с начала девяностых уже Российскую Федерацию, были очень сомнительны. Ибо правители у нас были…мягко говоря, свое­образные. Но чего не отнять, в большинстве своем очень яркие, колоритные и оставившие неизгладимые впечатления в памяти всего человечества, но более всего, конечно, в нашей с вами памяти, «дорогие россияне», как говаривал один из пос­ледних отечественных правителей ХХ века.

Взошедший на престол в 1894 году император Николай II оказался последним российским самодержцем. Царствование Николая Александровича было относительно недолгим и противоречивым. Современники придумали ему множество не самых лестных прозвищ — от Кровавого до Царь-тряпки и Николашки. Даже царствование Николая началось с очень нехорошего инцидента, коим ознаменовалась его коронация — давкой на Ходынском поле, во время которой погибли несколько тысяч человек. А вскоре случилось событие, окончательно закрепившее за Николаем прозвище Кровавый. Оно известно в истории под названием Кровавое воскресенье. Столичный губернатор дал приказ расстрелять мирную демонстрацию под предводительством попа Гапона. А потом новая беда — Первая мировая война, которая привела к отречению Николая II от престола.

Первый правитель России ХХ века стал первым и единственным в истории страны, которого казнили. Неидеальное царствование неидеального царя закончилось трагедией, рядом с которой Кровавое воскресенье кажется веселым детским утренником — к власти пришли большевики, утопившие Россию в крови ее же народа.

Первой нецарствующей особой, возглавившей огромную страну, стал Владимир Ульянов (Ленин), о котором никто толком в России и не знал до 1917 года. Интересный факт — еще в 1914 году партия большевиков насчитывала… девять человек. После отречения царя от престола Ленин выдвигает Апрельские тезисы и снискавшие бешеную популярность лозунги «Земля — крестьянам, фабрики — рабочим». Политические конкуренты потеряли дар речи от неожиданности, выяснив, что невесть откуда взявшаяся партия под предводительством некоего гражданина Ульянова захватила власть в стране и не собирается ее ни с кем делить.

С именем Ленина связаны истребление и изгнание русской интеллигенции, разгром православной церкви, геноцид крестьянства. Вот лишь одна из десятков телеграмм, посланных Ильичом на места: «Необходимо произвести беспощадный массовый террор против кулаков, попов и белогвардейцев; сомнительных запереть в концентрацион­ный лагерь вне города». И даже с наступлением мира, по окончании Гражданской войны, в 1922 году Ленин заявляет о невозможности прекращения террора и необходимости его законодательного закрепления.

Незадолго до смерти Ленин оставляет еще один неизгладимый след в геополитической истории Земли — в 1922 году по его рекомендациям создается Союз Советских Социалистических Республик.

Однако стремительно прогрессирующая болезнь вскоре сделала Ленина легендой — 21 января 1924 года в 18.50 он скончался, став главной иконой новой атеистической религии, и не поэтически, а вполне реально остается до сих пор с нами — в виде мумии, возлежащей в саркофаге на Красной площади столицы, уже давно распрощавшегося с утопическими идея­ми и кровавыми реалиями коммунизма.

Но до этого момента еще очень далеко. Страну ждет самый кровожадный диктатор в ее истории. Партийная кличка Сталин, ставшая фамилией третьего правителя России в XX веке, а также судьбой целой страны и новым, рожденным уже в 50-е годы прош­лого столетия измом (сталинизм), является переводом на русский корня фамилии отца народов: «джуга» в переводе с грузинского и есть «сталь». Сталин стал для человечества синонимом абсолютной тирании. Эпоха Сталина породила целый подвид людей психологически тяготеющих к тоталитаризму, социально-политических мазохистов, коих, до появления на исторической сцене Иосифа Джугашвили, в нашей стране отродясь не водилось.

Вновь живописать ужас сталинской эпохи мы здесь не будем. Это пронзительно и талантливо сделали десятки писателей, поэтов, простых и непростых людей, коим повезло пережить Сталина, выжить в атмосфере тотального контроля над умами населения и беспримерного геноцида всех народов, объединенных аббревиатурой СССР. И в бессмысленные споры с теми, кто приписывает Сталину заслуги в победе над фашистской Германией, подъеме промышленности и военной мощи страны, мы вступать не станем. Третий блин российской власти в рябом от перенесенной оспы лице Иосифа Джугашвили получился большим, кровавым комом, беспощадно прокатившимся по стране, от края и до края опутав ее колючей проволокой концлагерей.

Полной противоположностью зловещей фигуре вож­дя народов стал сменивший его на посту Генсека КПСС Никита Хрущев. Конечно, он был плоть от плоти породивших его системы и времени. Но тем удивительнее, что питомец сталинской политсистемы стал одним из самых человечных лидеров нашей страны.

Этот комичной наружности человек прошел суровую большевистскую школу, включая руководство ЦК КП(б) Украины, где Хрущев проявил себя как беспощадный борец с «врагами народа», перевыполнявший планы по арестам и расстрелам на вверенной ему территории. В годы Великой Отечественной войны Хрущев был членом военных советов множества фронтов.

После смерти вождя позиции Хрущева были отнюдь не блестящими — кремлевские старожилы его всерьез не воспринимали. Именно тогда он проявил чудеса политинт­риги, устроив заговор против Берии, якобы имеющем уголовное дело на каждого из первых лиц и намеревающемся всех их уничтожить по одному. Хрущев убедил сотоварищей нанести превентивный удар, и в июне 1953 года Лаврентий Берия был арестован. Дальнейшее было дело политической техники, которой он владел мастерски.

В памяти благодарного народа Хрущев — это прежде всего развенчание культа личности Сталина, с тайным, но от этого не менее значительным выносом забальзамированного Иосифа из мавзолея, где он было пристроился рядом со своим предшественником. Хрущев — это оттепель — уникальная, хоть и недолгая пора в жизни страны, когда она вдруг оттаяла от суровой сталинской зимы страхов, запретов, плакатного кино и стерильной верноподданнической литературы, театра, казенной живописи и лозунговой журналистики.

Да, Хрущев был крайне неоднозначным и порой попросту взбалмошным человеком. А взбалмошность, при той невероятной концентрации власти в руках одного человека, которой обладал в Советском Союзе глава государства, была, как ядерная бомба в руках годовалого ребенка, — вроде улыбается и агукает, но ведь сам того не ведая, может и разнести все в клочья.

И ушел он так же, как пришел:  в результате тайного заговора «товарищей по партии». И наступила совершенно иная эпоха. В пору Брежнева компартия решила использовать все имеющиеся наработки для того, чтобы обеспечить хорошую жизнь в семидесятых, переведя страну на гладкие, ровные, но ведущие в никуда рельсы сырьевой экономики. Мы и сейчас не можем никак выехать из этой колеи, но зато нашим родителям, родителям наших родителей и многим из нас самих наконец-то позволили просто жить, стремиться не к победам коммунизма, а к польским стенкам, финским дубленкам, югославским туфлям, отечественным «жигулям», копченой колбасе и отдыху в братской Болгарии.

После свержения Хрущева Брежнев казался для главных заговорщиков компромиссной временной фигурой на главном посту. Однако, наивные, не ведали, конечно, что этот с виду простецкий дамский угодник и партчиновник средней руки уже до самой своей смерти не покинет кресла руководителя страны. В политике он был чаще мягок, чем жесток. Подружил СССР с Францией и подавил Пражскую весну, ратовал за разрядку, жестко отражал китайское вторжение на наш Даманский, подписывал Хельсинские соглашения, преследовал диссидентов, позволил евреям эмиг­рировать в Израиль, посадил страну на нефтегазовую иглу, провел московскую Олимпиаду, ввел войска в Афганистан. Стал главным персонажем советских анекдотов и пародий и никого за их исполнение не посадил. Умер 10 ноября 1982 года в стране, которая уже была не склонна воспринимать смерть своего правителя близко к сердцу. Как и последовавших за ним временников.

И, наконец, явился он — великий срыватель «железного занавеса», перестройщик и ускоритель, радетель за социа­лизм с человеческим лицом, а впоследствии и разрушитель самой системы, любимец заграницы и изгой в собственной стране — Михаил Сергеевич Горбачев.

Самый косноязычный и красноречивый, либеральный и осторожный, этот человек сделал для страны очень много — он дал ей почувствовать вкус свободы, гласности, радости от развенчания всем до смерти надоевших социалистических догм и правил. Он боролся с алкоголизмом, заслужив в народе прозвище Минерального секретаря, и боролся с Ельциным, возвеличив его тем самым до небес в глазах прогрессивного народонаселения. И тот (алкоголизм), и другой (не чуждый алкоголизму Ельцин) оказались ему не по зубам просто потому, что он сам изменил правила игры, исключив из нее силовые приемы. Горбачев — это ветер перемен из дверей первого «Макдональдса», кооперативы и вареные джинсы на каждом углу, сигареты по талонам и мучительный выбор между тушенкой и колбасой, массовые побоища у дверей винно-водочных магазинов и заграничные суперзвезды на Красной площади и во Дворце съездов, кассеты, с записями которых пару лет назад можно было попасть под статью. А еще — это Чернобыль и вывод наших войск из стран соцсодружества, рвущих когти в капсодружество. Это предтеча Ельцина, его враг и политический родитель одновременно. Первый и последний Президент СССР и первый, кто покинул Кремль не вперед ногами и не в результате заговора приближенных, а на вполне конституционных основаниях по той простой причине, что государство, которым он руководил, в один прекрасный день вдруг исчезло.

Дальше был самый неоднозначный правитель России: великий и нелепый, могучий и смешной, мужественный и трогательный, рвущийся на баррикады и расстреливающий Белый дом, дирижирую­­щий иностранными оркестрами и преподносящий на Новый год в дар стране преемника с мало кому знакомой фамилией… Дальше был Ельцин, и это еще не требует никаких исторических справок и комментариев.

Кроме одного. С его приходом впервые за всю историю России старая шутка про то, что «правителей, как и родителей, не выбирают», утратила смысл и юмор. С той поры мы не выбираем только родителей. И власть наша теперь уже на все сто процентов соответствует формуле Жозефа де Местри: «Всякий народ имеет такое правительство, какого заслуживает».

Олег ДАЛЬ.